Фото: bospor.com.ru
Путешественник пытался разглядеть, что же так переполошило лошадей. Сквозь густую пыль проступал странный силуэт. Над мостовой вырисовывались длинные ноги, два массивных купола горбов, а дальше вверх тянулась изогнутая шея, увенчанная горделиво приподнятой головой.
— А что это за зверь? — наконец выговорил путешественник, не сводя глаз с удивительного создания.
— Верблюд, барин. Верблюд. Зверь нездешний! Сила в нём какая-то древняя, лошади чуют и боятся… Не такой он, как наши кони. Не проворный, не игривый, а степенный, важный, словно купец на базаре. Тут, в Керчи, к ним привыкли, а приезжему в диковинку.
Стоило повозке чуть отъехать, как переполох улегся: лошади перестали рвать упряжь, а загадочный зверь так же невозмутимо продолжил свой путь по керченской улице, будто и не заметил всей этой суеты вокруг.
…Сегодня трудно поверить, но раньше верблюдов в Крыму можно было встретить не только в зоопарке. Были времена, когда эти животные неспешно шествовали по базарам, вызывая удивление у зевак и испуг у лошадей.
В 1868 г. генерал-майор А. И. фон дер Ховен, побывал в Керчи. В своих путевых записках он оставил живописное описание города: «Пройдя площадь поперек, на углу главной, Воронцовской улицы, я услышал сильный шум и скрип. Посредине улицы, медленно, смешно изогнув шею, и высоко держа свои морды, покачивая горбами, выступали несколько пар верблюдов, запряженных в страшно скрипящие, на деревянных осях, телеги. Упряжь их, вроде деревянного грудного ярма, по-видимому, весьма удобна».
Старый керченский базар, куда съезжались татары из окрестных и отдалённых деревень, в иные дни был совершенно непроходимым от мажар, запряжённых то огромными рыжими двугорбыми верблюдами, то кроткими буйволами, то сухоногими поджарыми лошадьми.
Базар располагался на Магистратской площади — ныне это сквер имени Володи Дубинина. Он кишел живностью: под ногами у людей и верблюдов деловито и неутомимо шныряли, отыскивая себе поживу, поросята, цыплята, утята, чувствовавшие себя здесь, как в своих дворах. Литография с изображением Старого базара, созданная Василием Тиммом и изданная в Санкт Петербурге в 1855 году, донесла до нас этот шумный, пёстрый мир, где верблюд был не диковинкой, а привычной частью городского пейзажа.
Но как попали на полуостров эти «корабли пустыни»? Верблюды появились с приходом Золотой Орды в XIII веке, а по некоторым данным намного раньше. Верблюды прекрасно акклиматизировались и со временем стали незаменимыми помощниками. Их использовали, чтобы перевозить грузы и людей по степным дорогам. До появления железнодорожного транспорта верблюжьи повозки были надежным и недорогим средством доставки товаров. Тот же фон дер Ховен писал: «Над всею местностью грозно высятся толстые стены Тотлебена... Вдоль по берегу, по дороге к мысу, тянутся непрерывные вереницы возов, запряженных волами или верблюдами; они вывозят выкапываемую тут же из грунта соль». Соль была одним из богатств этих мест. И верблюды были её главными перевозчиками. Их запрягали в телеги, и именно на таком гужевом транспорте соль везли к местам сбыта.
Животные устало брели в пыльной мгле, туда, где красное степное солнце неумолимо клонилось к земле. В безмолвных просторах солончаков, в этой выжженной степи, верблюжий караван, с его гружеными телегами и повозками, напоминал дикую орду Чингисхана. Много веков назад, монгольские кочевники уже проходили здесь, оставляя свой кровавый след и разрывая воздух ревом верблюдов.
В очерке историка, археолога и литератора Анатолия Половцова есть такая зарисовка: «Дорога идёт в гору до хребта Юз-0ба («Сто курганов»), откуда открывается чудный вид на белую Керчь, серпом охватывающую голубой залив. Далее начинаем спускаться. Попадаются верблюды, впряжённые в телеги. Море тянется слева. Вдали чёрный мыс; это и была Нимфея…
…Наступали сумерки. Мы пустились в обратный путь. Дорогой нам попалось огромное стадо отдыхающих верблюдов. Их чёрные силуэты эффектно выделялись на огненно-красном фоне вечерней зари.
-Я не ожидал видеть здесь так много верблюдов! Напоминает Среднюю Азию.
-Да, - пояснили мне. - Некоторые хозяева их очень ценят. Они выгодны, сильны, выносливы, быстро ходят, мало едят, но зато, как только грязь, они совершенно не в состоянии работать, главным образом, не могут ходить, скользят, теряются и орут от страха».
В XIX веке, в разгар Крымской войны, именно верблюды стали ангелами-хранителями для жителей Керчи. 12 мая 1855 года крупный союзный флот вошёл в Керченский пролив и высадил десант. Почти все население бежало в течение нескольких часов: из тринадцати тысяч осталось не более двух. Бегство было затруднено отсутствием фургонов и подвод.
Вот как эти события описывает Сергеев Ценский в романе «Севастопольская страда»: «…всё, на чём можно было спешно выбраться из Керчи, бралось с боя: татарские мажары, запряжённые верблюдами, перегружались до отказа женщинами и детьми; на дроги с ленивыми буйволами, не надеясь на их прыть, клали горами необходимейшие вещи, больше мягкую рухлядь, а сами шли около, стараясь в одно и то же время и уйти как можно дальше от обречённого города, который некому было защищать, и не потерять из вида подвод со своим последним добром. Скрип от немазаных колёс татарских мажар был оглушителен, раздирал душу».
Образ верблюда прочно вошёл в крымскую культуру. Отголоски тех времён хранит местный фольклор. Существует старинная песенка, в разных вариантах её переводят по разному, но смысл остаётся близким: лирический герой отправляется на базар в Керчь на повозке (мажаре), которую тянет верблюд:
Сел я на мажару, запряженную верблюдом,
Поехал в Керчь на базар,
А дорога в Керчь черным-черна,
И верблюды стали грязными-прегрязными.
Итальянский художник Карло Боссоли, объездивший Крым в 1840–1842 годах, включал верблюдов в свои степные пейзажи. Ученик Айвазовского Адольф Фесслер в картине «Феодосия» (1866 год) поместил рядом с башней средневековой Кафы, распряжённую мажару и пару верблюдов. К этому образу обращался и сам Иван Айвазовский: в его «Верблюжьей повозке» неспешное движение животного на фоне дюн и моря передаёт гармонию человека с природой. Даже безымянный каменотес в Гурьевских каменоломнях под Керчью оставил углём простой рисунок: иноземец на верблюде, в тюрбане и с пикой, рядом лаконичная подпись «Верблюдъ».
Нельзя не упомянуть дивную историю, дошедшую до нас благодаря османскому путешественнику Эвлии Челеби: в 1660 х гг. он записал в своей «Книге путешествий» рассказ местного проводника. Турку показывали крепость Керчь и окрестности, и спутник его поведал о символе древнего Пантикапея — грифоне, мраморная плита с изображением которого была вмурована в крепостную стену над восточными, «морскими воротами»
Путешественник с удивлением отмечает искусность изображения и не будучи силён в эллинской мифологии, даёт свою оригинальную трактовку этой чудной животины «на четырех ногах, с крыльями и верблюжьей головой». По мнению Челеби, таким образом древние мастера будучи искусными в астрологии зашифровали предсказание, что «в один из дней хлынет на этот край, восседая на верблюдах, народ татарский, двигающийся быстро, словно летящая птица». Он называет это «удивительным и странным изображением верблюда».
Говорят, камни умеют хранить не только форму, но и смысл — и порой достаточно одного взгляда, чтобы прошлое заговорило. И когда ветер гуляет между бухтами, кажется, что прошлое совсем рядом. Стоит только присмотреться к силуэту на горизонте — и ты увидишь гиганта, невозмутимо шагавшего по пыльным улицам Керчи.
Давным давно, во времена богатых караванов, по степям у Азовского моря ходил могучий верблюд по имени Ак Таш. Он был не простым животным: говорили, что его благословил сам хранитель дорог и путников.
Ак Таш возил несметные сокровища — золото, самоцветы и шелка — из дальних стран, и ни разбойники, ни песчаные бури не могли его остановить.
Однажды вечером, караван вышел к дивному месту на берегу Азовского моря. Устав от долгой дороги, верблюд прилёг у самого берега моря, любуясь закатом. Небо пылало пурпурными, оранжевыми и розовыми красками, превращая море в расплавленное золото. Ак-Таш забыл обо всём и прошептал: «Пусть я останусь здесь навсегда, чтобы каждый день видеть эту красоту». В тот же миг с небес раздался голос: «Да будет так». И верблюд окаменел, превратившись в скалу.
С тех давних пор, стоит Ак-Таш незыблемо между бухтами Сапфо и Полифема, что в Караларском парке. Местные жители верят: если подойти к Скале Верблюд, прошептать своё заветное желание на «ухо» и оставить маленький дар — щепотку соли или монету— оно обязательно сбудется. А по ночам Скала Верблюд оживает, и если прислушаться, то даже можно уловить едва слышный звон старинных бубенцов — будто далёкий караван всё ещё идёт по степи, а его вожак решил остаться в этом дивном месте навсегда.
И когда ветер гуляет между бухтами, кажется, что прошлое совсем рядом — стоит только присмотреться к силуэту на горизонте и вспомнить степенного гиганта, невозмутимо шагавшего по пыльным улицам Керчи.
ОЛЕГ БАСЕНКО
Источник: Bospor.Com.Ru
06.11.2026 15:06
