Имя Бориса Никитовича Аршинцева известно каждому керчанину. Последний период его жизни был неразрывно связан с военной историей города-героя Керчи, с боями за освобождение города в ноябре 1943 – январе 1944 гг. В фондах Восточно-Крымского историко-культурного музея-заповедника хранится целый ряд документов и материалов, рассказывающих об этом незаурядном человеке и выдающемся военачальнике.
Научный архив располагает биографией Б. Н. Аршинцева, составленной его братом Иваном Никитовичем; копией сведений ординарца-адъютанта Михаила Серы о последнем дне жизни Аршинцева, копиями наградных документов из Центрального архива Министерства обороны, а также воспоминаниями ветеранов 55-й гвардейской Иркутской стрелковой дивизии — бывшего командира артиллерийского полка подполковника в отставке Ивана Иосифовича Сильченко из Одессы и бывшего комдива генерал-лейтенанта в отставке Ивана Максимовича Ковалёва из Сочи. В фондах хранятся личные документы Аршинцева, портретные и групповые фотографии довоенного и военного времени, выпуски газеты «Красная звезда» 1943 года, его вещи — бинокль, полевой планшет, табакерка, именные наручные часы, кинжал в ножнах работы кавказских мастеров, украшенный серебром, эмалью и позолотой (экспонируется в Золотой кладовой).
Борис Аршинцев родился 28 июля (10 августа по новому стилю) 1903 года в Грозном. Его отец, Никита Дмитриевич, родом из крестьян, уроженец Самарской губернии, работал в городе плотником. В 1909 году умер от травм, полученных на работе вследствие падения с крыши. Мать, Агриппина Михайловна, урождённая Ногаева, казачка станицы Закан-Юрт, трудилась на кирпичном заводе. Вскоре после смерти мужа она вышла замуж за разнорабочего по найму Григория Филипповича Краснощёкова.
В 1910 году семья переехала во Владикавказ. Отчим устроился на почту, затем — во Владикавказские железнодорожные мастерские, мать была домашней работницей по найму. Борис, окончив в 1913 году двухклассное Пушкинское училище, подрабатывал в обувном и мануфактурном магазинах, а с 1917 года трудился в городском кооперативе.
В августе 1920 года Б. Аршинцев вступил добровольцем в Красную армию, был зачислен курсантом на 12-е Владикавказские командные курсы, стал членом большевистской партии. По окончании пехотного отделения, в мае 1922-го, служил в частях особого назначения Петроградского военного округа. В декабре 1923 года был направлен в 522-й Владикавказский батальон особого назначения Северо-Кавказского военного округа. Командовал взводом, возглавлял пулемётную команду. С ноября 1924 по июль 1925 года прошёл повторный курс при Владикавказской пехотной школе. Недолгое время прослужив командиром взвода в 28-й стрелковой Горской Краснознамённой дивизии, он был переведён во Владикавказскую пехотную школу, где до декабря 1929 года занимал должности комвзвода и курсового командира. Имел боевой опыт — в 1922 и 1929 гг. участвовал в ликвидации бандитизма в Чечне.
В конце 1929 года Борис Аршинцев направлен курсовым командиром в Объединённую белорусскую военную школу имени ЦИК БССР в Минске, через полгода — в 109-й стрелковый полк 37-й стрелковой дивизии Белорусского военного округа. Служил ротным, помощником комбата, начальником полковой школы, командиром батальона. Больше года был помощником начальника 1-й части штаба дивизии.
В апреле 1935 года Б. Н. Аршинцев зачислен на основной факультет Краснознамённой и ордена Ленина Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе, которую окончил в 1938 году. Диплом с отличием № 016710 майора Аршинцева хранится в фондах музея-заповедника. Выписка из зачётной ведомости свидетельствует, что восемь из девяти дисциплин были сданы им на «отлично», лишь дисциплина «диамат и истмат» — «посредственно». Его знания на госэкзаменах по тактике и ленинизму получили наивысшую оценку. Решением Государственной комиссии от 31 августа 1938 года Б. Н. Аршинцеву присвоена квалификация командира с высшим военным образованием.
В 1938–1940 гг. он служил на Дальнем Востоке в должности помощника начальника штаба 39-го стрелкового корпуса 1-й Краснознамённой армии Дальневосточного фронта, с июля 1939-го — начальника штаба. Участвовал в боевых действиях у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, совершенствуя навыки ведения боя и управления личным составом. Был отмечен юбилейной медалью «ХХ лет РККА», которой награждались в том числе заслуженные перед Родиной участники Гражданской войны и войны за свободу и независимость Отечества, состоящие в кадрах Красной армии и Военно-морского флота. В ноябре 1940 года переведён в Москву, в родную академию, где преподавал на кафедре общей тактики, а с мая 1941-го на кафедре службы штабов.
С 5 августа 1941 года полковник Борис Аршинцев находился в действующей армии. В начальный период Великой Отечественной воевал в составе Резервного, Западного, Южного фронтов. Являясь начальником штаба 211-й стрелковой дивизии 43-й армии, участвовал в Смоленском сражении, Вяземской и Можайско-Малоярославецкой оборонительных операциях. Занимая ответственные штабные должности в 56-й армии, оборонял, а затем освобождал Ростов. Командуя 16-й стрелковой бригадой 56-й армии, участвовал в оборонительных боях под Таганрогом.
14 июня 1942 года Б. Н. Аршинцев возглавил 30-ю Иркутскую стрелковую ордена Ленина трижды Краснознамённую дивизию имени Верховного Совета РСФСР. «Энергичный, деятельный, высокообразованный в военном отношении, — отмечал ветеран дивизии бывший полковой разведчик Павел Панасенко, — Аршинцев сразу завоевал среди личного состава высокий авторитет. Его характерная черта — умение видеть среди множества дел. И не только видеть самому, но и сосредоточить на этом главное внимание подчинённых».
30-я дивизия участвовала в Армавиро-Майкопской и Туапсинской оборонительных операциях, защищала Краснодар, находясь в полуокружении и отойдя лишь по приказу командования 56-й армии. «В упорных боях в предгорьях Кавказа многие бойцы, командиры, политработники соединения показывали яркие образцы мужества, самопожертвования во имя исполнения воинского долга, за что были удостоены государственных боевых наград».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1942 года Б. Н. Аршинцев награждён орденом Красного Знамени. В наградном листе отмечены его усилия по созданию прочной противотанковой обороны, сохранение даже в сложных условиях управления частями, формирование и умелое применение в бою противотанкового резерва. Он лично командовал переправой через водные преграды, стремясь не потерять ни одного орудия. Не допускал паники, был хладнокровен, показывая примеры личного мужества и отваги.
Приказом Народного комиссара обороны СССР И. Сталина № 390 от 18 декабря 1942 года 30-й дивизии за проявленные в боях мужество, стойкость и героизм присвоено почётное наименование «гвардейская» с преобразованием в 55-ю гвардейскую стрелковую. Комдиву Аршинцеву 23 января 1943 года присвоено звание «гвардии генерал-майор».
С 16 января 1943 года дивизия вела наступательные бои на Северном Кавказе. Освобождала Краснодар. В сентябре участвовала в штурме Новороссийска, за что была удостоена ордена Суворова II степени. Гвардейцы преследовали врага, не давая ему возможности закрепиться в районе села Гайдук, станицы Раевской, города Анапы. Особо отличился 166-й гвардейский стрелковый полк дивизии под командованием Героя Советского Союза подполковника Георгия Главацкого: высадившись десантом севернее Анапы, бойцы отрезали путь отхода противнику в районе станицы Благовещенской.
Б. Н. Аршинцев за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками был награждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1943 года орденом Суворова II степени; приказом войскам Северо-Кавказского фронта № 205/н от 3 августа 1943 года — орденом Отечественной войны I степени, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1943 года — орденом Красного Знамени.
Готовясь к боям, комдив Аршинцев стремился, чтобы противник понёс наибольшие потери, и принимал для этого все необходимые меры. Танкоопасные участки он прикрывал артиллерийскими заслонами и минными ловушками, реорганизовал систему артиллерийского прикрытия, систематически проводил командирские занятия. В дивизии был сформирован учебный батальон для пополнения младшего командного состава, подготовку в котором прошли около 400 сержантов и 30 командиров взводов. Получило развитие снайперское движение — в полках работали снайперские курсы.
Особое внимание Борис Никитович уделял разведке. В номере газеты «Красная звезда» от 14 мая 1943 года была напечатана его обстоятельная статья «Глубокая войсковая разведка». Доходчиво и аргументировано на конкретных примерах он доказывал необходимость разведки в тылу противника, указывал на специфические особенности фронтового участка, возможности совмещения разведывательных задач с налётами на штабы вражеских полков и дивизий, подчёркивал остроту вопросов связи с группами, действующими в тылу противника.
Ещё одна статья в номере «Красной звезды» от 20 марта 1943 года — «Чувство нового» Б. Галина — характеризовала самого Аршинцева, его умение вести бой и учить этому своих офицеров. Будучи методичным в стиле руководства, имея властный характер, спокойный и решительный, комдив не был мелочным и не сковывал инициативы командиров полков, считаясь с их умом и волей. «Война мучит, и война учит» , — говорил он. Поле боя становилось школой тактики — думай, ищи, хитри, используй всякий манёвр, проявляй гибкость. Не бросайся зря ни людьми, ни техникой.
Борис Никитович высоко ценил жизнь каждого своего солдата, максимально старался уменьшить потери. Из воспоминаний ветерана дивизии И. И. Сильченко известен следующий случай. Во время проведения Новороссийско-Таманской наступательной операции трудной преградой на пути продвижения дивизии стал один хутор, за который гитлеровцы держались цепко, создав впереди него довольно прочный рубеж. Лобовая атака была чревата значительными потерями личного состава полка, наступавшего на этом участке, о чём Б. Н. Аршинцеву доложил начальник полкового штаба капитан Степанов. И тогда комдив решил использовать приём, который был задействован в боях на реке Халхин-Гол и у озера Хасан. Ночью орудия артполка дивизии обрушили огонь на передний край вражеской обороны. Вслед за этим, создавая видимость готовящейся атаки, раздался оглушающий грохот всех наличных в частях моторов, лязг гусениц, залпы миномётов и прозвучало многоголосое русское «Ура!». Противник в панике отступил, и хутор освободили без потерь.
Ветеран дивизии И. М. Ковалёв так характеризовал комдива: «Это был замечательный человек, талантливый военачальник, на редкость простой и доступный, скромнейший, высококультурный и обаятельный. За эти качества Бориса Никитича глубоко уважали все воины, а мы, командиры полков, его крепко, по-мужски любили. Для нас он был образцом во всём: в жарких схватках с врагом и в затишье боя. <…> обладал недюжинным военным талантом. В самых критических моментах он не терял самообладания. <…> Несмотря на внешнее спокойствие и даже некоторую флегматичность, Аршинцев воевал темпераментно, заражая и своих подчинённых. Особого внимания заслуживает его обращение с людьми. С начальниками он вёл себя корректно, с достоинством и всегда отстаивал своё решение. К подчинённым был по-уставному требователен, внимателен и очень заботлив <…> в совершенстве владел педагогикой и психологией».
В ноябре – начале декабря 1943 года 55-я гвардейская Иркутская стрелковая дивизия участвовала в Керченско-Эльтигенской десантной операции, будучи в составе десанта 56-й армии Северо-Кавказского фронта, нацеленного при высадке на северо-восточную оконечность Керченского полуострова. Гвардейцы Аршинцева десантировались под заградительным огнём противника под утро 3 ноября на участке Рыбный промысел – Опасная, закрепились. Весь день велась переброска частей дивизии и шли бои по расширению захваченной прибрежной территории. Была занята крепость Еникале, очищена южная часть пос. Опасная, атакованы командные высоты 98,9 и 102,0. 4 ноября их удалось взять после тяжёлых боёв, в ночь на 5 ноября — освободить пос. Джанкой, 5 ноября — занять половину пос. Капканы. В последующие дни дивизия участвовала в захвате высоты 129,6 (гора Иванова), затем, перегруппировавшись на правый фланг, с частями 32-й гвардейской стрелковой Таманской дивизии обеспечила разгром противника в районе высоты 154,4 (Темир-гора). Вглубь Керченского полуострова в итоге удалось продвинуться на 12 км.
В наградном листе от 18 января 1944 года на представление генерал-майора Аршинцева к званию Героя Советского Союза посмертно (это вторичное преставление, первый наградной лист датирован 25 ноября 1943 года) отмечено, что перед высадкой комдив занимался тщательной подготовкой войск, лично бывал в частях и подразделениях, с первых дней боёв находился на плацдарме, проявляя личную храбрость и мужество.
В ходе десантной операции, как известно, Керчь освободить не удалось. Части Отдельной Приморской армии, сформированной 15–20 ноября 1943 года на базе 56-й армии и управления Северо-Кавказского фронта, держали оборону северо-восточного плацдарма, совершенствуя в инженерном отношении занимаемые рубежи, проводили разведку, занимались боевой подготовкой. Б. Н. Аршинцев с 14 декабря возглавлял 11-й гвардейский армейский корпус, в который входила и его родная дивизия.
С началом ожесточённых наступательных боёв 10 января 1944 года вдоль Азовского побережья, во время проведения тактического десанта на мыс Тархан, комкор Аршинцев практически постоянно находился на наблюдательном пункте (высота 115,5), руководя действиями подчинённых ему войск. 15 января гвардии генерал-майор Борис Никитович Аршинцев погиб в результате вражеского артобстрела. Также были убиты командующий артиллерией 11-го гвардейского стрелкового корпуса гвардии полковник Александр Матвеевич Антипов и начальник разведотдела корпуса гвардии подполковник Тимофей Петрович Лобакин. Всем троим было по 40 лет. Их похоронили 17 января на братском кладбище пос. Маяк. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая 1944 года Борису Никитовичу присвоено звание Героя Советского Союза.
Его ординарец-адъютант Михаила Сера, 1908 г. р., гвардии красноармеец, стрелок комендантского взвода 55-й гвардейской дивизии, записал 9 февраля 1944 года сведения о последнем дне жизни комкора. 14 января, накануне выезда на наблюдательный пункт (НП), Борис Никитович долго беседовал с Михаилом, рассказав всю свою жизнь, чем страшно удивил последнего, ибо Аршинцев никогда ни с кем, даже с боевыми друзьями, личным не делился. Михаил просил комкора не ехать на НП, где опасно, или хотя бы взять его с собой. Комкор ответил, что если убьют, то убьют и здесь, и в три часа ночи уехал.
«Через час я позвонил, он сказал, всё благополучно. В час дня я лёг заснуть, снится мне сон, я иду и встречаю Бориса Никитовича, идёт весь в белом, я спрашиваю, почему в белом, а он говорит: потому, чтобы не заметили немцы. Я сразу проснулся и начал звонить. Мне передают, что Бориса Никитовича убило, я покинул всё и поехал туда, но его уже везли машиною. Я сел на машину, посмотрел на него, взял его на руки, тогда почувствовал, что он убит, я крепко заплакал и вёз его на руках до штаба армии.
Убило его так. Немцы обстреливали и снаряд попал сбоку блиндажа. Блиндаж обвалился и из троих шпала попала по голове и убила, не было даже ни одной царапины. Я присутствовал при вскрытии. Сделали красивый гроб, похоронили, устроили хорошо. Похоронили его в селе Маяк, вблизи г. Керчи и при освобождении г. Керчи его перенесут туда. Когда хоронили, залп был по всему фронту. Конечно, большая утрата, здорово жалко Бориса Никитовича, но ничего не сделаешь. Вещи его, вызвал комиссию, переписал всё, упаковал в чемоданы и будут направлять жене, но пока не отправляли, потому что нет её точного адреса…»
В музейных фондах, напомню, хранятся наручные часы, подаренные комдиву Аршинцеву в день 25-летия РККА земляками-иркутянами, о чём свидетельствует памятная надпись, выгравированная на оборотной стороне. Стрелки на циферблате замерли на десяти минутах первого. Возможно, это и был момент его роковой гибели.
Войска Отдельной Приморской армии освободили Керчь 11 апреля 1944 года в ходе Крымской наступательной операции. В том же году останки Б. Н. Аршинцева были торжественно перехоронены в центре города, в сквере, примыкающем к площади им. Л. Толстого (ныне им. Ленина). Символично, что ныне на этом месте — Сквер Славы с Вечным огнём. Проводить в последний путь одного из освободителей Керчи, не дожившего до финальной стадии операции, вышел весь город, о чём свидетельствует хранящаяся в фондах музея-заповедника фотография.
В 1956 году его останки перенесли на Керченское городское воинское мемориальное кладбище. В апреле 1974 года на могиле установлен бюст работы скульптора Зои Береговой. В честь него ещё в 1948 году пос. Камыш-Бурун и Старый Карантин были переименованы в пос. Аршинцево, в котором есть переулок Аршинцева и Аршинцевская прибрежная коса. Имя Героя Советского Союза Бориса Никитовича Аршинцева известно каждому керчанину!
Наталья Непомнящая,
старший научный сотрудник Восточно-Крымского ИКМЗ
Надписи к иллюстрациям
Рис. 1. Красный командир Борис Аршинцев. 1930-е годы. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 2. Удостоверение Б. Н. Аршинцева к юбилейной медали «XX лет РККА». Фонды ВКИКМЗ
Рис. 3. Комдив Аршинцев (сидит в центре) с подчинёнными. 1942 год. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 4. Удостоверение Б. Н. Аршинцева к его второй боевой награде — ордену Суворова II степени. 1943 год. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 5. На Керченском (северо-восточном) плацдарме. Съёмка Е. Халдея. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 6. Гвардии полковник Александр Антипов. Учётно-послужная картотека. ЦА МО РФ
Рис. 7. Гвардии подполковник Тимофей Лобакин. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 8. Именные часы Бориса Никитовича. Были на нём в момент гибели. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 9. Похороны (перезахоронение) гвардии генерала Аршинцева. Траурная процессия движется по улице им. Ленина. 1944 год. Фонды ВКИКМЗ
Рис. 10. Могила Героя Советского Союза Б. Н. Аршинцева на Керченском воинском мемориальном кладбище. Из открытых интернет-источников
